Национальная галерея искусства (Вашингтон) любезно предоставила нам подборку фотографий из собственной коллекции, которые сейчас экспонируются в рамках выставки In the Darkroom. Она посвящена технической эволюции фотографии, начиная с первых дагерротипов 1840-х годов и до изобретения технологии цифрового фото в конце ХХ века.
На классический вопрос, как случилось, что он стал заниматься именно фотографией, Жанлу Сьефф (Jeanloup Sieff, 1933-2000) приводит слова христианского писателя-журналиста Анри Фроссара. Тот на вопрос, когда он стал верующим, уверенно ответил: “Как только вошёл в церковь, - и добавил - к счастью, это была не железнодорожная станция. А то стал бы машинистом!” “Хорошая иллюстрация того, как может сложиться судьба, начавшись порой при самых неожиданных обстоятельствах”, - иронизировал маэстро. Однажды, случайно оказывашись на съемках для модного журнала Elle, он заменил приболевшего шататного фотографа и надолго задержался в фэшн-индустрии.
В его первой рекомендации значилось: "Весьма оригинальный молодой человек. Возможно, он станет фотографом". Норман Паркинсон (Norman Parkinson, 1913-1990), многие годы числившийся одним из лучших портретистов и фотографов моды на Британских островах, не считал свое занятие искусством. Он называл себя ремесленником и утверждал, что сделать хорошую фотографию легко – "надо только наполнить ее счастьем, светом, радостью и желанием". Незадолго до своей смерти он признался: "Я никогда не думал, что эта глупая коробка со стеклышком принесет мне славу. Хотя на моих слайдах и негативах осталась внушительная часть земного шара и больше половины ХХ века. А это, согласитесь, немало".
Пьер Клоссовски (Pierre Klossowski, 1905-2001) — культовая фигура в истории французской философии ХХ века. Утонченный интеллектуал и скандальный писатель, поклонник де Сада и знаток святоотеческих писаний, он стоял «одной ногой в семинарии, а другой — в борделе». Последние тридцать лет своей жизни Клоссовски сосредоточился на рисовании, забросив литеруатуру, чем вызвал недоумение у арт-критиков, считавших его картины порнографической мазней. Однако постепенно творчество Клоссовски-художника стало привлекать все больше внимания. В 2007 г. в Центре Помпиду состоялась его персональная экспозиция, где были представлены не только рисунки большого формата, но и три скульптуры, созданные Жан-Полем Рети по мотивам живописных произведений Клоссовски.
Женщины из высшего общества, жившие в Париже в конце XIX века, были подчинены суровому кодексу социальных норм. Несмотря на то, что их интерес к изящному искусству поощрялся, они не могли посещать Академию живописи и вынуждены были довольствоваться частными уроками. В наши дни трудно представить, что когда-то живопись четырех одаренных художниц, парижанок Берты Моризо, Мэри Кассат, Евы Гонзалес и Мари Бракемон, которые входили в круг импрессионистов, считалась маргинальной из-за их гендерной пренадлежности. Каждой из них, отстаивая свое право на творчество, пришлось столкнуться с пренебрежительными нападками критиков и обвинениями в неприличности.
На классический вопрос, как случилось, что он стал заниматься именно фотографией, Жанлу Сьефф (Jeanloup Sieff, 1933-2000) приводит слова христианского писателя-журналиста Анри Фроссара. Тот на вопрос, когда он стал верующим, уверенно ответил: “Как только вошёл в церковь, - и добавил - к счастью, это была не железнодорожная станция. А то стал бы машинистом!” “Хорошая иллюстрация того, как может сложиться судьба, начавшись порой при самых неожиданных обстоятельствах”, - иронизировал маэстро. Однажды, случайно оказывашись на съемках для модного журнала Elle, он заменил приболевшего шататного фотографа и надолго задержался в фэшн-индустрии.
В его первой рекомендации значилось: "Весьма оригинальный молодой человек. Возможно, он станет фотографом". Норман Паркинсон (Norman Parkinson, 1913-1990), многие годы числившийся одним из лучших портретистов и фотографов моды на Британских островах, не считал свое занятие искусством. Он называл себя ремесленником и утверждал, что сделать хорошую фотографию легко – "надо только наполнить ее счастьем, светом, радостью и желанием". Незадолго до своей смерти он признался: "Я никогда не думал, что эта глупая коробка со стеклышком принесет мне славу. Хотя на моих слайдах и негативах осталась внушительная часть земного шара и больше половины ХХ века. А это, согласитесь, немало". 
